Предисловие

О моем духовном уровне можно судить на основании того факта, что я не только не отложила данную книгу, но прочла и изучила ее от корки до корки. Причем не только первую книгу, но и вторую, и третью, и четвертую, и пятую. Я старательно изучила и законспектировала все наследие Нила Доналда Уолша.

Сперва возникло любопытство: с каким еще Богом он там говорит? Затем интерес, который перешел в упоение, длящееся днями и ночами. Наручники защелкнулись, я оказалась в плену. Я погрузилась в философию, полностью разрушающую все азы Вайшнавизма. И самое ужасное заключалось в том, что я ничем не могла опровергнуть ее доводы.

Не мне судить, с Богом ли беседовал автор, но одно сразу же стало для меня очевидным: великий разум стоит за этими его книгами. Я столкнулась с железной логикой, которая именно и привлекла меня. Однако вскоре ее могучие аргументы легко раздавили мое жалкое сопротивление.

Систематически, шаг за шагом книги Уолша уничтожали Кришну в моем сердце, но ничего не давали взамен. Я чувствовала, что моя жизнь рушится, что я стремительно падаю, понимая при этом, что на самом деле я не хочу потерять Кришну. Я молилась: "Кришна, не допусти, чтобы я оставила Тебя!". В то же самое время какой-то таинственной силой меня снова и снова тянуло к "Беседам с Богом". Читая их, я думала: "Какая совершенная философия! Это просто не может не быть правдой". Но эта "правда", к несчастью, во многом расходилась с Шастрами, и мои страдания продолжались. Постепенно я стала приходить к выводу, что мне больше не за чем жить…

За разрешением этого противоречия мне было стыдно обращаться к старшим преданным, тем более, к кому-либо из Гуру. Кроме стыда, препятствие состояло еще и в том, что мой разум нуждался в логическом опровержении "Бесед", а не просто в приказе, что их нужно немедленно отвергнуть – это я и сама прекрасно знала. Когда мне все-таки удавалось, подавив стыд, задать какие-то вопросы, ответы не удовлетворяли меня и, в целом, ничего не меняли в моей трагичной ситуации.

Болезнь зашла слишком далеко, мой разум был полностью отравлен… Спасти меня могла лишь очень серьезная "операция" – подробный анализ, опровергающий философию "Бесед". Но кто смог бы провести такой анализ? Вероятно, только тот, кто глубоко знаком одновременно с обеими философиями: с философией Вайшнавизма и с философией "Бесед". Такую личность я найти не смогла. Все мои друзья-преданные, как и я, "познакомившиеся" с книгами Уолша, пали, срубленные под корень. А серьезные преданные, владеющие логическим анализом, не читают подобных книг, что не удивительно.

Я больше не находила какого бы то ни было смысла в моей серой жизни и просто ждала конца. От самоубийства меня удерживал лишь страх совершить грех, за который придется отвечать после смерти. Спасти меня мог только Бог.

И Он это сделал…

Однажды, в момент крайнего отчаяния, ко мне пришла дерзкая мысль: а что если… Если Бог действительно говорил с тем человеком и не проигнорировал огромное количество других людей, почему бы Ему ни поговорить со мной! Клин клином вышибают, в конце концов…

В одной из книг Уолша той же серии под названием "Моменты благодати" настойчиво доказывается, что произошедшее с автором "Бесед" не является чем-то необычным. Книга состоит из рассказов по письмам бесчисленных читателей, в которых совершенно разные люди, живущие в разных частях света, описывают, как Бог говорил и с ними. Мешки писем с различными историями об откровениях Бога ежедневно приходят на адрес автора "Бесед".

Основная идея "Моментов благодати" такова: Бог любит всех нас и ответит на мольбу каждого тем или иным способом. Не трудно догадаться, что произошло в моем измученном уме, когда я прочла и эту книгу!

Это было очень самонадеянно с моей стороны – претендовать на роль собеседницы Бога. Говорить с Богом – это святость, это очень и очень высоко! Ни один разумный, здравомыслящий человек не стал бы серьезно рассчитывать на подобное решение проблемы. Но я к таковым не отношусь, что, как кажется, мне уже удалось вам убедительно доказать. В тот момент я просто сошла с ума, и это не преувеличение. Бессонные ночи, проведенные в слезах и молитвах к Кришне, дни, заполненные тягостными раздумьями. Я каждый день осознанно предавала Кришну, потом просила прощения, потеряв смысл и того, и другого, затем снова предавала, снова просила… Мое психическое состояние было плачевным.

Так или иначе, я просто села за стол и написала Богу вопрос. Точно так же, как это в свое время сделал Нил Доналд Уолш, автор "Бесед". Я написала:

– Послушай, я тридцать два года прожила впустую! Не чини мне больше препятствий. Сделай так, чтобы больше не было никаких препятствий. Их преодоление занимает слишком много времени. А я хочу идти к Тебе!

Написав это, я стала слушать внутри себя, ожидая вдруг услышать некий голос, наподобие того, который слышал Мистер Уолш. Тишина… еще бы, я же не ясновидящая, тем более, не святая. Но ведь и Уолш, по моему скудному разумению, весьма далек от святости, иначе он не говорил бы о сексе на каждой странице… Конечно, в его книгах дается другое представление о святости, но я говорю о той святости, на которой построены Шастры и всем знакомая Библия. От этой святости автор "Бесед" очень далек, впрочем, он и сам честно признает это. Но ему Бог ответил! – таков был мой главный аргумент. Чем я хуже!!! Я почувствовала разочарование и глубокую обиду на Бога.

Даже если принять, что Бог никогда и не говорил с этим человеком, и что все его книги – просто гениальный вымысел, это не спасло бы меня. В конце концов, меня тогда уже не интересовало, говорил Нил Доналд Уолш с Богом или не говорил, меня убивали сами идеи его книг, которые мой разум не мог опровергнуть, и которые изгоняли Кришну из моего сердца.

Я села на диван и попробовала погрузиться в мантру. Чтение мантры уже давно превратилось для меня в мертвую формальность, которой я следовала лишь время от времени и как попало. Но сейчас я ожидала услышать голос Бога, который, как мне представлялось, мог придти и из этой мантры. Поэтому я пыталась прекратить кавардак в уме и сосредоточить его на мантре – куда там! На душе было скверно, какие-то гадкие слезы текли по щекам…

В такой борьбе прошло часа полтора. Наконец, ум начал понемногу успокаиваться.