Предисловие

Внезапно в голове возникла очень яркая мысль:

– Тебе хорошо известно, что не Я чиню препятствия. Ты сама устраиваешь их себе. Но ты всегда можешь перестать выбирать такие события, которые, как ты знаешь, являются препятствиями.

Это что, голос Бога? Мне почему-то вдруг стало весело. Я встала с дивана, подошла к столу, и, шутки ради, написала:

– Да, да, я все это знаю. Я могу не выбирать… Я же читала Твои "Беседы"… Кстати, это Твои беседы?

Ответ был неожиданным:

Все беседы Мои.

Я решила продолжить этот шуточный диалог со своим умом и написала:

– Я имею в виду, Ты – Кришна?

Разве есть имя, которое не Мое?

Так начался диалог, который длится уже несколько лет, – теперь уже мой, а не Мистера Уолша. Красавица, спросите вы, а не занимаешься ли ты обычным плагиатом? И не будет ли тебе стыдно перед Нилом Доналдом Уолшем?

Нет, – отвечу я. – Во-первых, единственной причиной того, что я начала записывать вопросы и ответы, было естественное желание просто не сойти с ума… Во-вторых, сам автор "Бесед" в своих книгах убедительно просит, чтобы каждый читатель начал свой собственный разговор с Богом, более того, чтобы он прислал в редакцию "Бесед" рассказ о том, что у него получилось. Я выполнила просьбу автора – начала мой собственный диалог с Богом, а теперь делаю его открытым для всех, причем, совершенно бескорыстно. Где же здесь плагиат?

Говорил ли со мной Бог? Я уверена, что все, что произошло со мной, произошло по милости Бога. Это не может быть иначе. Я смогла задать все мучившие меня вопросы и получить исчерпывающие ответы. И была спасена. И вновь обрела Кришну.

Можно ли сказать, что это был не Бог? В ответ на мольбу о спасении – пришло спасение. Можно ли сказать, что каким-то образом это прошло "мимо" Бога? Пришло не от Него? Как вы думаете?

Я получила тогда именно то, что хотела, – мне было показано, что философия "Бесед с Богом", которая раньше казалась такой монументальной, может быть легко опровергнута. В конце концов, я утратила к ней всякий интерес. На гениальный трактат было дано гениальное опровержение, железная логика разбита в пух и прах. Создала ли я свое спасение сама, как вы думаете?

Но… возможно, вас это удивит, но на самом деле для меня совершенно не имеет значения, увидите ли вы происхождение моей работы так же, как его вижу я. Это никак не повлияет на цель, с которой она была написана.

В этой книге я хочу лишь одного – помочь преданным, которые стали или вот-вот станут жертвами "Бесед с Богом" Нила Доналда Уолша. Именно к таким преданным я и обращаюсь. Если вы, дорогие преданные (или, простите, бывшие преданные), увидели неоспоримую истину в книгах Уолша, моя книга тоже должна заинтересовать вас. Если вы верите, что "Беседы" пришли от Бога, вы должны принимать их идеи. Одной из центральных идей "Бесед" Уолша является идея о том, что каждый, абсолютно каждый человек может говорить – и всегда говорит – с Богом. В этом случае, почему именно я должна являться исключением?

Если вы уже не верите, что "Беседы" Уолша пришли от Бога, – моя цель достигается автоматически. Я побеждаю до начала сражения. Тогда вы можете просто забыть о моей книге (вместе с книгами Уолша), я буду только счастлива.

Может быть и так (кстати, так происходит наиболее часто), что вы не верите в божественное происхождение "Бесед", но вас зацепила их логика, которую вы не в силах опровергнуть и которая по этой причине мешает вам идти к Кришне. Тогда в моей книге вы найдете помощь, как ее нашла и я.

Теперь я все же должна сказать о том, как это писалось. Обычно я задавала вопрос и ждала, что скажет "голос". Словом "голос" я называю очень яркую мысль, которая внезапно, без всяких усилий возникает в уме в ответ на заданный вопрос. Если я не слышала ответ, просто убирала все в стол, не пытаясь домыслить что-либо сама. Новые вопросы появлялись у меня гораздо раньше, чем приходили ответы на предыдущие. Тогда я стала записывать каждый новый вопрос на отдельном листе бумаги и откладывать в сторону. Так набралась целая пачка вопросов. Когда приходил тот или иной ответ, я отыскивала в пачке лист с соответствующим вопросом и записывала все туда. Но так было редко.

Гораздо чаще, в совершенно непредсказуемое время, будто пламя вдруг освещало разум, и на меня обрушивался шквал информации. Мое восприятие становилось очень ясным. Охваченная этим "озарением", я могла написать, не отрываясь, десять – пятнадцать страниц подряд. И уже потом, когда "озарение" проходило, я разбиралась в том, что написала, находя ответы на давно заданные и уже забытые (!) вопросы.

В таком "протоколировании" есть некоторые особенности. Иногда ответ "вспыхивает" раньше, чем я успеваю дописать вопрос, и диктует значительно быстрее, чем я успеваю протоколировать. Глупо отрицать, что я записала далеко не все, что было "сказано", а в написанном возможны ошибки. Иногда приходящие мысли были настолько быстрыми, что мне удавалось лишь обозначать отдельными пометками ход изложения, а потом, после окончания "сеанса", восстанавливать все своими словами, используя эти пометки.

Первое время меня все это лишь забавляло. Я просто баловалась, не слишком веря, что имею дело с чем-то или с кем-то, кроме моего собственного ума, и вела себя с собеседником легко и непринужденно. Даже вызывающе. Однако по ходу беседы я стала проникаться к нему все большим и большим уважением. Потом я стала предлагать ему поклон перед началом каждой очередной беседы. Если вы верите, что это был действительно разговор, а не монолог моего ума, мне остается добавить, что он всегда велся по делу и, насколько я могу судить, в соответствии с Шастрами. Были и очень сложные моменты, комментировать которые я не берусь.