Глава 11

Можно, я спрошу тебя еще кое-что об Аде?

Спрашивай.

Я по-прежнему не могу понять, зачем он Тебе нужен. В моем представлении Ад – какая-то несуразица, совершенно бессмысленная.

Ад – это просто место, где можно испытать максимальную боль. Поэтому вопрос о том, зачем Богу нужен Ад, сводится к вопросу о том, с какой целью Бог создал боль. Боль же, в свою очередь, – неизбежное следствие несовершенства. Поэтому изначальный вопрос должен звучать так: зачем Бог создал несовершенство?

Вот мы и подошли к вопросу, ответ на который открывает Тайну Любви.

Ответ на вопрос о том, зачем существует Ад, может быть дан на многих уровнях?

Да, ответ может быть дан с нескольких уровней, один из которых – уровень Абсолюта.

Если ты глубоко поймешь этот ответ, – ты осознаешь Бога!

Ты говорил, что Тебе нужны все реальности. И Ад – это одна из них. Возможно, каким-то образом она помогает существовать остальным. Но неужели для того, чтобы в какой-то реальности Бог мог бы стать Вселюбящим, необходима реальность, в которой Бог – изверг? Чтобы Бог являлся всеблагим на Абсолютном уровне, необходимо, чтобы на каком-то другом уровне Бог был садистом?

Нет такого уровня, нет такой реальности, в которой Бог – изверг.

Я не готова парить в высотах Абсолюта, я очень глупа… и по-прежнему не могу понять, как Бог может опуститься до примитивной мести тем, кто не слишком сильно Его уважает.

Я думал, что мы уже это прошли.

Глупость ученика превзошла ожидания учителя!

На определенном уровне видения ответ может быть таким: страдания необходимы, чтобы несовершенство не оставалось твоим состоянием вечно.

"Беседы" тоже это признают: Бог никогда не пошлет мне "меньше боли без большей мудрости" (Книга I, стр. 254). Я признаю, что страдания необходимы, так сказать, в воспитательных целях. Теперь я даже признаю необходимость существования Кармы, которая наглядно объясняет, что же именно я сотворила с кем-то, давая мне возможность пережить ту же самую боль. Я даже считаю, что это нормально и вполне естественно.

Я вижу, ты сделала огромный шаг вперед.

Может быть. Но Ад по-прежнему никак не вписывается в мои самые смелые представления о Божьей любви. И я по-прежнему убеждена в том, что Ад не может быть творением Бога. Я могу объяснить это на одном примере из моего детства.

Однажды в детстве, когда мне было около семи лет, к нам приехал мой дядя. Он прожил с нами неделю, и за это время я его, что называется, достала. Я не знаю, почему я вела себя таким образом по отношению к нему, но я постоянно шалила. Сначала я связала между собой шнурки его ботинок крепкими узлами. Он развязывал их полчаса, наверное. На следующий день я спрятала его носки в карманы его пальто. Он обнаружил их после долгих поисков, да и то, лишь когда надел пальто и сунул руки в карманы. Я была в восторге!

Ты была не подарок.

Сначала это забавляло как меня, так и его. Он в шутку гонялся за мной по всему дому, а я с визгом убегала. Но его терпение иссякло очень быстро, как раз в тот момент, когда я только вошла во вкус. Когда дня через три я положила варенье в его ботинки – по чайной ложке в каждый, игривая улыбка сошла с его лица. Он долго ругался, показывая свои ботинки моей матери. Мать сурово отчитала меня, и шалости прекратились на целых два дня. Но постепенно я забыла о сделанном мне внушении. Дядя, вроде бы, тоже забыл. Он опять стал шутить со мной, щипать за щеки и тыкать пальцем в живот. Я кричала и визжала, испытывая неописуемое блаженство.

Однажды дядя о чем-то долго беседовал с моей матерью. Они сидели на стульях в моей комнате, а я сидела рядом на полу и ела ложкой варенье из банки. И вот, мать вышла из комнаты. Мы с дядей остались вдвоем. Внезапно он привстал со стула и потянулся за какой-то вещью на столе… Я не знаю, что меня дернуло поступить так, как я поступила: улучив момент, я положила ложку варенья на его стул. Дядя сел… Его ярости не было границ. Он поймал меня, спустил с меня штанишки и злобно отшлепал!

Я бы тоже тебя отшлепал, честное слово.

Представляешь, девочку!

Он шлепал тебя не слишком сильно.

Возможно, это ему так показалось. Возможно, в масштабе дяди это было и не слишком сильно, но в масштабе шестилетнего ребенка… да еще девочки!..