Из закона возможной реальности. Первое воскрешение.

Тишина.

Безымянный лег на траву, закрыл глаза и стал вслушиваться в тишину. Какое же это блаженство. Именно в такие моменты можно почувствовать каждое мгновение потока жизни. Он проходит сквозь тело, вызывая приятную истому. Вдруг начинаешь чувствовать, как волнами исходит тепло от сердца; еле заметное движение утреннего воздуха, который никуда не спешит подобно урагану или буре, а просто наслаждается утренней благостью.

Дом Безымянного остался очень далеко. Он не выдержал и ушел. Он уже не мог делать свою работу, так как она стала совершенно бессмысленной.

Писатель.

Впервые за многие месяцы Безымянный опять вспомнил это.

А о чем, собственно, он писал?

Не хочется даже вспоминать… какой-то бред. Многие восхищались его воображением, его способностью лихо закрутить сюжет, его неуемной фантазией, способностью описать что угодно так, как не мог никто другой. И он летел. Он думал, что летел на волнах вдохновения, а оказалось, что он летел, несомый лестью знакомых и незнакомых людей, но… Она остановила его… легко. Безымянный даже не понял, как именно это случилось, в какой момент, он сжался в комок, пытаясь в очередной раз понять, как это так вышло, но у него в очередной раз ничего не получилось – Она все также была близка и недостижима.

Сердце бешено заколотилось. Безымянный дышал так, будто пробежал пол планеты, но так и не догнал Ее. От этого хотелось рыдать, и он зарыдал. Без слез. Слезы давно закончились. Он плакал внутри.

Его друзья, такие же писатели, как и он… он сбежал и от них. Как легко они говорили о Ней, о том, что знают Ее. Они написали о Ней столько книг и прославились по всему миру, потому мир знает Ее только такой. Конечно, ведь это ОНИ написали. Кто еще может сделать лучше, чем ОНИ? Кто еще знает о Ней больше чем ОНИ? Конечно никто, кто бы спорил.

Он не стал спорить.

Жизнь без Нее невыносима.

Четыре стены его квартирки на втором этаже с видом на городскую ратушу чуть не раздавили его. Он заблудился в своем маленьком саду во дворе, метаясь из угла в угол в Ее поисках как умалишенный.

Вот Она совсем рядом… вот промелькнула там… нет, Ее там нет… где же Она?

Он кричал… плакал… кричал… его повезли в психушку… диагноз – шизофрения… он сбежал оттуда.

Он бежал, не разбирая дороги, как можно дальше от тех, для кого Она – товар.

Он сошел с ума от Нее и… он счастлив… и несчастен.

Я вечный странник – Серый Ветер
и в край чужой как будто залетел,
и на чужой земле я верно сел,
мне горе – я совсем забыл о свете
откуда вышел только был рожден,
о высшей цели мне не говорили,
когда любовь большую мне сулили
молчал в ответ, в ответ я был смущен.

Безымянный повернулся на еле слышный шорох – вот Она, стоит, улыбается улыбкой утренней зори. От нее исходит сила, которую не может описать ни один из 16 языков, которые он знал в совершенстве. Исчезла. Легкий ветерок, совсем легкий, еле слышный понес, играя, клочья тумана, превращая их в маленькие вихри, которые мгновенно таяли и исчезали.

Прости меня Любовь,
Тебя я проклинал,
Теперь, разбитый в кровь
в безверие упал.
Где же тот, кто даст
веру мне в Тебя?
Сколько лет мне ждать?
Прошу яви себя.

Безымянный… да. Он выкинул из памяти свое имя как все то, от чего он сбежал, не в силах выносить Ее отсутствие там. Теперь он Безымянный. Теперь его не существует. Он лишь домысел факта собственного существования.

Лишь здесь, вдали от цивилизации, от притворства и лицемерия, от искусственности и фальши он вдруг начал, пусть еще совсем отдаленно, ощущать реальность Ее красоты.

Все, чем он жил – мираж. Реальность только там, где Она такая, какая Она есть, а не придуманная в прокуренных головах, с венами залитыми пивом и водкой, или иллюзией собственной значимости и мудрости.

Все, все, хватит, все осталось позади, кошмар остался позади. Впереди только она, надежда, что пусть через 100, 1000 или миллион жизней он увидит Ее… а может быть уже через мгновение?

Безымянный прислушался.

Все замерло.

Тишина.

Дмитрий Добров